Глава восьмая. Чужие секреты
В начале четвёртого Серж и старший инспектор сидели за большим массивным столом под бронзовой люстрой в комнате без окон, Серж по другую сторону и поодаль от полицейского. Оба молча смотрели, как бледный господин Златан вынимает из объёмистого чрева распахнутого настежь антикварного немецкого сейфа всё его содержимое и раскладывает на столе.
- Господин Серж, Вам знакомо что-либо из этих вещей? – обратился полицейский к Сержу.
- Нет, господин старший инспектор, я всё это вижу в первый раз.
- Господин Серж не был в курсе, он ничего не знал. Извините меня, господин Серж, - пролепетал Златан.
Джозо взял в руки небольшую переносную магнитолу с кассетным и CD проигрывателем. Диска в ней не было, кассета стояла. Он включил воспроизведение, женский голос запел на английском песню, он нажал на Стоп, отодвинул магнитолу в сторону.
- Покажите, что здесь Ваше личное, а что относится к вашему обществу.
Расстроенный управляющий разделил вещи.
- Я могу всё осмотреть?
- Конечно, можете, господин старший инспектор, абсолютно всё.
Все отделения сейфа были пусты, два выдвижных ящичка стояли вместе с содержимым на столе.
- Пожалуйста, сядьте, господин Златан. И не волнуйтесь так, пока мы просто беседуем. Я, также как и Вы, не хочу излишней огласки. Вы и господин Серж - уважаемые в городе люди, и, возможно, ни в чём не виноваты, но моя обязанность, как полицейского, разобраться, что у вас за тайное общество и не нарушает ли оно закон.
- Господин Серж не состоит в Обществе, он о нём вообще не знал.
- Разберёмся. Что в этой папке? – Джозо взял в руки солидную картонную папку-скоросшиватель с подшитыми документами.
- Устав Общества, его Программа, список участников, первые протоколы заседаний.
Полицейский полистал документы и отложил папку в сторону. Придвинул к себе коробку с пронумерованными магнитофонными кассетами:
- Что на кассетах?
- На них – записи наших заседаний. Они пронумерованы, а опись кассет - в папке, которую Вы сейчас смотрели.
Коробка с кассетами последовала за папкой-скоросшивателем.
- Что здесь? – Джозо легко придвинул чёрный лакированный ящик из дерева размерами примерно 400х300х200 мм. и поднял крышку.
Внутри ящик был обтянут тёмно-красным сукном и разделён по длине тонкими перегородками на семь отделений, в каждом отделении что-то лежало. Полицейский стал доставать это что-то и раскладывать на столе. Серж увидел семь классических чёрных, обтянутых шёлком, полумасок. На каждой полумаске в верхней её части серебром было вышито: посередине на лбу - вензель из переплетённых букв F и H, слева от него - буквы LME, а справа – названия всех семи частей света, от Австралии до Океании, по части света на каждую полумаску.
- Псевдонимы? –указывая на названия частей света, спросил полицейский Златана.
- Да.
- Что означают буквы?
- LME - Loving Mother-Earth - Любящие Матушку-Землю, название нашего Общества. F и H - девиз Общества: Forgive and Help - Прости и Помоги.
- А в буквы OP вы никакие слова не сокращали?
- Нет, никогда.
- Белый вензель из двух букв на чёрном фоне – один стиль, только буквы разные, - вслух рассуждал старший инспектор, складывая полумаски в ящик и отодвигая его в сторону, противоположную папке и кассетам. – И это всё, что есть по Обществу?
- Да, это всё, - подтвердил управляющий.
- Ваши личные вещи я могу осмотреть? – да Лука был сама любезность.
- Конечно, конечно, господин старший инспектор, мне нечего скрывать, - закивал Златан.
Старший инспектор придвинул к себе один из выдвижных ящиков. Первым в его руках оказался серебряный овальный знак, похожий на большую кокарду. Две буквы AP на фоне большой буквы U со щитом в шахматную клетку внутри, вверху знака – 1929, внизу – 1941.
- Знаете, что это такое? – обратился он к Сержу.
- Знаю, это Почётный знак Усташей (усташи - хорватское националистическое сепаратистское движение, основанное в 1929 году в Италии). U- первая буква их названия, монограмма АР – инициалы Анте Павелича, создателя и руководителя движения, 1929 – год основания движения, 1941 – год образования Независимого Государства Хорватия. Награждались усташи со стажем, которые участвовали ещё в зарубежной деятельности движения.
Оба хорвата молча с удивлением смотрели на Сержа.
- А чем вы так удивлены, господа? Я уважаю и изучаю историю страны, которая оказала мне доверие и честь, приняв меня на своей земле.
- Да, - согласно кивнул полицейский, продолжая разбирать содержимое ящиков, - это достойный подход, господин Серж.
На стол легли серебряная медаль Анте Павелича «За храбрость», пряжка от ремня усташа, парадный пояс, фотографии молодых людей в чёрной усташеской форме.
- Это награды кого-то из Ваших родственников, господин Златан? – спросил да Лука.
- Да, это награды и памятные вещи моего отца. Он погиб в 1944 году, медаль «За храбрость» ему присвоили уже посмертно.
Когда старший инспектор достал из второго ящика и положил на стол нечто, напоминающее перчатку без пальцев из толстой свиной кожи с надёжно приделанным со стороны ребра ладони саблевидным лезвием ножа длиной сантиметров восемь и ремешками застёжки с тыльной стороны ладони, в воздухе повисла вязкая тишина. Хозяин покраснел, полицейский бросил быстрый взгляд на Сержа, тот сидел с невозмутимым лицом.
То, что да Лука достал, называлось «сербосек» или «серборез» - изобретение усташей для скоростного, на поточной основе, перерезания горла сербам в лагерях Ясеновац (система лагерей смерти, созданная усташами в августе 1941 года. Располагалась на территории Независимого хорватского государства, сотрудничавшего с нацистской Германией, в 60 км от Загреба). Оба хорвата пытались понять, знает ли об этом Серж, а он решил, что не стоит обострять ситуацию и демонстрировать свою осведомлённость. Говорят, что в хорватских концлагерях даже немцев иной раз коробила жестокость хорватов по отношению к сербам.
- Это не отца, - пробормотал Златан, - это ко мне случайно попало.
Ему никто не ответил.
-Это я пока оставлю, сейчас буду читать, - полицейский положил руку на папку-скоросшиватель, - кассеты с записями – тоже, а остальное, господин Златан, можете убирать обратно в сейф, меня это не интересует. Сейчас я вернусь, - и он вышел из комнаты.
Златан начал всё складывать в том же порядке, как оно находилось в сейфе до этого.
- Господин Златан, - обратился к нему Серж, - принесите нам с господином Джозо по чашечке чёрного кофе с какими-нибудь сладостями, а то, я чувствую, мы здесь надолго.
- Да, господин Серж, сейчас принесу. Вы извините меня, я не хотел Вас подводить, так получилось.
- Ничего, всё образуется, не переживайте.
Златан вышел, Серж подошёл за портьерой к двери, приоткрыл её и выглянул. Коридор был пуст. Серж быстро и беззвучно закрыл дверь, пулей метнулся к шкафу и сделал на нём такую же «закладку», как и в ночь после концерта.
К шести часам вечера полицейский и Серж, обпившись кофе, прекратили прослушивание записей заседаний, они их слушали в обратном порядке, от самых последних – к предыдущим. Документы Общества они посмотрели давно.
- Ну, вот, уже можно сделать какие-то выводы, - старший инспектор убрал со стола в шкаф, за дверцы, папку, кассеты и магнитолу. – Вы - не участник этого Общества. Они организовались в прошлом году, когда Вас здесь не было, в документах о Вас не упоминается, в заседаниях Вы не участвовали. Расследование я веду пока неофициально. Город у нас маленький, люди они уважаемые – всё то, о чём Вы мне говорили сегодня у крепости. Я – полицейский, и долг свой выполняю, не взирая на лица, но мы все – соседи, и ссориться на пустом месте я не буду. Это я говорю к тому, что не знаю, что мне сейчас с Вами делать: позволить присутствовать на моей беседе с уважаемыми людьми или отправить домой.
- Если я останусь, а мне этого очень хочется, …
- Я не сомневаюсь, - буркнул полицейский.
- … то не заподозрят ли они, что я играю против них? Господин Джозо, давайте взаимно поможем друг другу. Скажите им, что если они не возражают, чтобы я присутствовал при беседе, Вы тоже не будете иметь ничего против. Вы, мол, понимаете, как обидно было мне узнать, что в моём кафе без моего ведома собирались заговорщики, и как трудно было мне доказывать Вам свою непричастность и невиновность. Ведь пока я здесь единственное пострадавшее лицо.
- А зачем мне всё это надо?
- Вы сами сказали, дело это деликатное, лишние люди из полиции Вам здесь не нужны. Именно поэтому сейчас в кафе никого, кроме Франджо, из Ваших сотрудников нет. В этой обстановке я могу пригодиться. А потом, Вы обещали держать меня в курсе расследования.
- Не давите на меня, господин Серж, я тоже учился в школе.
- Это Вы про что?
- Действию всегда есть равное и противоположное противодействие – третий закон Ньютона. Чем убедительнее Ваши доводы, тем больше у меня соблазн послать их к чёрту. Но я – хорват, а знаете, что это означает?
- Я весь – уши, как говорят англичане.
- Бог с ними, с островитянами. Так вот, про нас говорят, что мы славные ребята: спокойные, добродушные, открытые и остроумные – и всё это чистая правда. А ещё говорят, что мы необязательные, безалаберные и медлительные – и это тоже правда. Но самая худшая наша национальная черта – мы завистливы, нам плохо, если соседу хорошо. Я уже не молод и я - офицер полиции, большую часть своих пороков я растерял по пути, часть искоренил, но наш главный национальный недостаток я сохранил. И я чувствую зависть, когда вижу этот ваш шахматный кружок снобов: полуфашист мэр, скользкий юрист, Ваш нацист Златан – Вы же узнали «сербосек»?
- Конечно.
- Тёмная лошадка строитель, самовлюблённый телевизионщик – я лучше и достойнее любого из них, но я всего лишь полицейская ищейка, а они решают, как спасти планету. И из-за зависти к ним я Вас оставлю, давайте вместе потреплем их, но осторожно, можно даже сказать, бережно, как лабрадор несёт хозяину в пасти подбитую дичь, не портя оперение. Я чую Вас, господин Серж, Вы тоже из породы ищеек, можете не отвечать. Но если они потребуют приватности - не обессудьте, я продолжу один. Согласны?
- Согласен.
В дверь постучали, вошёл высокий и ладный сержант Франджо.
- Господин старший инспектор, все собрались, они в соседней комнате.
- Приглашайте их сюда, сержант, - да Лука встал. На фоне сейфа он выглядел не таким большим и грозным.
В комнату вошли мэр, за ним юрист, потом женщины – Бланка и Мирджана, замыкали Златан, Борис и Петар. Мэр выглядел непривычно напряжённым, юрист – обычным, женщины держались непринуждённо. Златан немного успокоился, два друга, строитель и телевизионщик, были явно перепуганы.
- Добрый вечер, дамы и господа, прошу всех – рассаживайтесь за столом, как Вам будет удобнее, - пригласил старший инспектор.
В дверь постучали, Златан и Борис встали, зашли за портьеру и вернулись с двумя подносами, уставленными бутылками с водой и фужерами. Расставив принесённое, все, наконец, уселись. Во главе стола сидел да Лука, справа от него, но не за столом, а у стены между шкафом и сейфом расположился Серж. Вид у него был слегка печальный, совсем чуть-чуть, как у человека, который потерял веру в человечество и прилагает все силы, чтобы перенести это с достоинством.
- Дамы и господа, я пригласил вас, чтобы установить, есть ли связь между вами и гибелью двух девушек, - начал полицейский. - Ваше мышление оригинально, ведь не многие люди считают Землю живым организмом, и меня интересует, а не додумались ли вы до жертвоприношений. Ведь гибель двух девушек выглядит как некий ритуал. И судя по записи вашего последнего заседания, не мне одному пришли в голову такие мысли.
- Господин старший инспектор, - пафосно начал мэр, - цели деятельности нашего маленького Общества благородны и продиктованы глубочайшим беспокойством за судьбу нашей планеты и человеческой цивилизации.
- Извините, господин мэр, я ознакомился с уставом и программой Общества, прослушал часть записей ваших собраний и верю, что помыслы ваши чисты, а все члены Общества – глубоко порядочные люди. Но, дамы и господа, напоминаю, что я не из спецслужб, отвечающих за внутреннюю безопасность Хорватии, я - сотрудник криминальной полиции, расследующий конкретные уголовные преступления. Я обязан найти виновного в убийствах девушек и при этом не очернить невиновного. Именно потому, что дело это деликатное, мы с вами беседуем почти приватно здесь, а не в Управлении полиции. Вот сидит господин Серж, первый морально пострадавший, кому уже пришлось отвечать на мои бестактные вопросы и доказывать свою непричастность к убийствам и тайному обществу.
- Господин Серж, - встал Грегор Митич, - мы все приносим Вам свои глубочайшие извинения. Мы долго дискутировали и решили, чтобы не осложнять Вам жизнь, оставить Вас в неведении относительно нашего Общества. Я считаю, что мы приняли верное решение. Единственное, в чём мы проявили слабость, это в том, что не сменили место наших заседаний. Но нам здесь так нравилось, а Вы оказались таким приятным человеком и хорошим шахматистом, что мы не устояли и остались. Простите нас за причинённые неудобства. Господин старший инспектор, каждый из нас готов под присягой подтвердить, что господин Серж не знал о существовании Общества Любящих Матушку-Землю.
- Спасибо, господин Грегор, за добрые слова, - сдержанно поблагодарил Серж. – Я не держу ни на кого зла.
- Да, исходя из объяснений господина Сержа, документов Общества и прослушанных мной записей, я убедился, что вы собирались в полной тайне от нового хозяина Дианы. Но поскольку он уже знает о вас, позволим ли мы ему остаться, чтобы полностью убедиться в отсутствии злокозненной деятельности в его кафе, или отпустим домой? Вам решать.
Как Серж и думал, пока никто не возражал против его присутствия, да и полицейский уточнил:
- Каждый из вас вправе в любое время потребовать приватности беседы и остаться со мной наедине. А сейчас меня интересует алиби каждого из вас на ночь с десятого на одиннадцатое июля, то есть со среды на четверг две недели назад, и на ночь с шестнадцатого на семнадцатое, то есть со вторника на среду неделю назад. Это обычная процедура, не означающая, что кто-либо из вас подозревается в нарушении закона. Но именно в это время были убиты девушки. Каждый имеет право отказаться отвечать на мои вопросы, но тогда я буду вынужден задать их как официальное лицо в Управлении полиции, прошу иметь это ввиду.
- Я готова прямо сейчас ответить на все Ваши вопросы, господин старший инспектор, - раздался красивый низкий женский голос. Это сказала Бланка, управляющий отелем Парк. Она сидела в спокойной расслабленной позе, чуть откинувшись на высокую спинку стула. – Я могу ответить при всех.
- Подожди, Бланка, - останавливая её, поднял руку юрист, - подожди. Мне не кажется правильным, если мы пойдём по этому пути. Ты готова при всех предъявить алиби, я тоже готов. Ну, а если у кого-то такое алиби, которое он не захочет обозначить при всех и он попросит у господина Джозо приватности, что мы будем о нём думать? Мы подумаем, что, возможно, он виновен. Я считаю, чтобы исключить возможность необоснованных подозрений среди нас, все должны быть в равных условиях и объясняться со старшим инспектором наедине. Извините, господин Серж, именно приватно.
- Я понимаю, - кивнул Серж.
- Меня это даже больше устраивает, - согласился полицейский.
Все согласились. Серж встал и направился к выходу:
- До свидания, дамы и господа, всем удачи!
Около десяти часов вечера, когда солнце почти касалось линии горизонта, Серж в сопровождении пса подошёл к Диане. Мотороллера сержанта Франджо рядом со входом в кафе уже не было. Из дверей навстречу вышел Златан.
- Добрый вечер, господин Серж! Присядете? Кофе, пиво, вино?
- Добрый вечер, господин Златан! Да, присяду, давайте выпьем с Вами кофе, и съедим чего-нибудь сладкого.
- Сейчас сделаю!
- Тяжёлый день сегодня был, господин Златан, - Серж сделал глоток густого ароматного кофе. - Вот после таких дней особенно начинаешь ценить спокойствие и размеренность. Давно все разошлись?
- Ох, не говорите, господин Серж! Я думал, не переживу сегодняшний день, так расстроился! Да уже около часа как все разошлись, и оба да Лука тоже.
- Что-нибудь взяли?
- Кассеты до завтра взяли, хотят всё прослушать. Там нет ничего плохого, господин Серж!
Серж снял дымчатые очки и вытер салфеткой лоб.
- Я знаю, что плохого там ничего нет. Не переживайте, всё утрясётся. Вы сами всё уладили со старшим инспектором?
Златан тяжело вздохнул:
- Да, всё нормально.
- Ну, и отлично! Вы меня вполне устраиваете как управляющий, мне не хотелось бы Вас терять.
- Спасибо Вам, простите меня ещё раз за всё.
- Если полиция убедится, что Общество не причём, я забуду всё, что узнал, и пусть всё остаётся, как было. Я привык к этой компании.
- Спасибо Вам, господин Серж, я обязательно передам всем Ваши слова. Спасибо!
- Всего хорошего! Пошли, Антон!
- И Вам всего хорошего!
Выйдя к морю, Серж достал мобильный телефон и набрал номер:
- Взял? Хорошо! Подходи к моему дому, в подъезд зайдёшь следом за мной. Пока.
Через двадцать минут у себя на кухне Серж доставал из холодильника батон, пршут, панцету, зелень, бутылку смирновской водки, воду, Дамир нарезал и раскладывал по тарелкам. Сели, налили, чокнулись:
- За удачу!
- Без приключений взял? – спросил Серж, смачно жуя душистый бутерброд с окороком, грудинкой и зеленью.
- Без всяких. Как только ты дал знак, пошёл, открыл, зашёл, достал, ушёл. Ни я не видел никого, ни меня никто не видел. В комнате всё прибрано, кровь со стен смыта.
- Ну, да! – ухмыльнулся Серж. – Да Лука их сам боится, ему лишняя информация ни к чему: зачем осложнять себе жизнь в маленьком городе? Сейчас поедим, а потом послушаем, как там всё происходило, - он кивнул на диктофон, лежащий тут же на столе.
Первой в комнату к полицейскому зашла Бланка.
- В среду, десятого числа, я работала у себя в отеле до девяти часов вечера, потом за мной на машине приехала дочь, и мы уехали домой. До утра я из дома не выходила.
- Ваша дочь подтвердит это?
- Конечно, когда вернётся в Пулу.
- Куда она уехала?
- Они с друзьями вчера ушли на яхте в Венецию. В выходные хотели вернуться.
- Хорошо. Что насчёт шестнадцатого?
- Шестнадцатого я работала допоздна, домой уехала с управляющим отеля Бриони, мы часто подвозим друг друга, ночь провела дома. Дочь сможет подтвердить.
- Спасибо, госпожа Бланка. Больше ничего не хотите мне сообщить?
- Господин Джозо, я ничего не знаю про гибель девушек. Из наших этого сделать не мог никто.
- Хорошо, спасибо, пригласите ко мне следующего.
Следующей была Мирджана.
- Десятого вечером я была здесь, в Диане, со всеми нашими, а потом ушла домой и ночевала дома. Мой сын тоже ночевал дома. А шестнадцатого я была на свидании с мужчиной до самого утра. Имя его я назвать не могу.
- Госпожа Мирджана, мне необходимо знать его имя, я должен получить от него подтверждение Вашего алиби. Вы молодая интересная женщина, Вы одиноки, я всё понимаю, но имя назвать Вы должны, даже если он женат. Дальше меня информация не уйдёт, можете мне поверить. Я – как доктор, мне Вы должны рассказать всё, иначе Вы остаётесь на подозрении. Вы понимаете меня?
- Да, я понимаю. Спасибо Вам за молодую женщину, господин Джозо, Вы всегда были галантным мужчиной, но имя я Вам пока не назову. Мне нужно время подумать, посоветоваться.
- Хорошо, даю Вам время до завтра. Если завтра я не получу подтверждения Вашего алиби, я буду вынужден задержать Вас.
- Спасибо, господин старший инспектор.
Мужчины заходили на беседу по ранжиру: мэр, юрист, строитель, телевизионщик и Златан.
- Десятого, в среду, мы играли здесь в шахматы, потом я ушёл домой и лёг спать. Моя жена это подтвердит. Шестнадцатого числа я вышел из мэрии часов в девять вечера и потом был дома. Мои домашние подтвердят и это.
- Спасибо, господин мэр, мы будем тактичны с Вашей семьёй.
- А я в этом и не сомневаюсь. Скажите мне, дорогой Джозо, а Вы сами не чувствуете обеспокоенность за судьбу хотя бы нашей страны, нашей Хорватии, не будем уже говорить о страданиях Матушки-Земли. Мы – хорваты, древний гордый народ, - наконец-то с Божьей помощью вернули свою землю. Мы изгнали из неё сербов-оккупантов и другие неполноценные народности и теперь должны подумать, как сберечь эту землю, не позволить другим захватить или испоганить её.
- Кому – другим, господин мэр? Кто, по-Вашему, покушается на неё?
- Все! Очень скоро начнётся всемирная война за чистую воду, благодатную ниву и места, подобные нашим, где легко дышится и приятно живётся. Матушка-Земля уже не в силах прокормить людей, они плодятся, как кролики, безответственно и бесцельно. Китай, Индия, Пакистан, все африканские страны воспроизводят голодных, грязных, бесполезных человеческих особей, неспособных прокормить себя. Лицемеры и идеалисты из развитых стран призывают спасать их, кормить, помогать им выживать. А современная наука этих развитых стран, вместо того, чтобы всерьёз заняться евгеникой, незаслуженно опороченной после поражения Германии во Второй мировой войне, применяет свои последние достижения для спасения неполноценных новорождённых и продления страданий обречённых на смерть больных и стариков. И это вместо того, чтобы регулировать рождаемость, ограничить медицинскую помощь неполноценным новорождённым, разрешить эвтаназию. И особенно жёстко всё это нужно применять не только в самых многочисленных странах и в самых нищих, но и в самых богатых. Именно самые богатые и влиятельные страны, такие как США, Германия, Англия и другие из гнилого общества потребления, особенно цинично эксплуатируют Матушку-Землю, нанося ей непоправимый ущерб. Вы понимаете, господин Джозо, что именно эта постоянная боль за будущее Хорватии и наших детей и объединила нас в Общество Любящих Матушку-Землю? Мы - не убийцы, мы – спасатели.
Алиби юриста было безупречным:
- Девятого в полдень мы всей семьёй, я, жена и сын, уехали в Загреб на день рождения моего брата. Мы вернулись одиннадцатого утром и сразу отвезли в Веруделу Лео, он заступал в отеле на сутки. Шестнадцатого июля часов в семь вечера я вернулся домой и до утра никуда не отлучался. Жена всё время была со мной.
Строитель отчаянно трусил, голос его дрожал:
- В среду вечером, десятого, я играл здесь в шахматы, потом ушёл вместе со всеми часов в одиннадцать. Вернулся домой и лёг спать. Утром поехал в офис на работу.
- Кто может подтвердить, что всю ночь Вы провели дома?
- Никто, я живу один. Машину я ставлю в гараж минутах в десяти ходьбы от моего дома. Вечером я ни у гаража, ни у дома никого не встретил. Утром в гараже были люди, возможно, кто-то меня и видел.
- Напишите адрес гаража. Что с шестнадцатым числом?
- Ночь с шестнадцатого на семнадцатое я провёл у себя дома с девушкой. Звать её Элен, она из Чехии, я познакомился с ней в Веруделе на танцах этим вечером. Утром я отвёз её обратно и больше не видел.
- Из какого она отеля?
- Мне кажется, из отеля Истрия, точнее сказать не могу.
- Почему Вы так думаете?
- Не знаю, мне так показалось.
- Опишите её.
- Обыкновенная, лет 25, выше меня, полная, светлые волосы, стрижка, голубые глаза.
У Петара с телевидения не было убедительного алиби на шестнадцатое число, он тоже встречался с женщиной, имя которой назвать отказался. Он также получил от старшего инспектора время на раздумья до завтра.
Златан, деморализованный событиями дня, видимо, решил, что убедительно соврать ему уже не по силам.
- Господин старший инспектор, шестнадцатого поздно вечером я сразу из кафе поднялся к себе и до утра из квартиры не выходил, все мои подтвердят. А вот в ночь с десятого на одиннадцатое, грешен, домой пришёл под утро, часа в три-четыре.
- И где же Вы провели эти четыре часа прекрасной летней ночи?
- Господин Джозо, только не выдавайте меня моему хозяину, господину Сержу. Он и так расстроен, а если ещё узнает, что часть продуктов я беру у контрабандистов, он меня выгонит.
- Господин Златан, Вы балуетесь контрабандой? И что Вы у них берёте?
- По мелочи, но в основном - пршут.
- У нас нет своего пршута, что ли?
- Эх, господин старший инспектор! Пршут – это наше традиционное хорватское блюдо, его любят все: и свои, и приезжие - а где его столько взять? Настоящий пршут делается из свиней, пасущихся в горах и питающихся преимущественно буковыми и прочими орешками. Так во время войны свиней почти всех съели. Сейчас поголовье восстанавливают, но нужно время. Так что часть пршута, продающегося под видом хорватского, контрабанда из Италии или Словении - там окорок дешевле, зато и свиньи - совсем не те! Даже покупая пршут у своих коптильщиков, я не уверен, что он не сделан из свиных окороков, привезённых из Голландии. Знаете, люди говорят, что если бы все свиньи в Хорватии были о восьми ногах, а все ноги были задние, и этого бы не хватило на то количество свиных окороков, что коптится на крюках. Но своим, господин Джозо, будьте уверены, я никогда не подам не хорватский пршут.
- Вот только за это я Вас не выдам господину Сержу. Но Вы меня озадачили: теперь каждый раз, жуя сэндвич, я буду думать, какой пршут мне положили?
- Господин Джозо! Берите сэндвичи и сам пршут только у меня, я Вам гарантирую, подделки не будет!
- Ладно, пока больше вопросов у меня к Вам нет. Идите, господин Златан, и будьте осторожнее со своей невинной контрабандой, наступают неспокойные времена.
- Вы про оружие и наркотики? Я уже слышал, безобразие это!
Дамир, улыбаясь, смотрел на Сержа.
- Да у себя в кафе я беру пршут, не волнуйся. Златан же сказал: своим контрабанду не подсовывает. Неужели ты не чувствуешь, он же во рту тает! – Серж положил в рот тончайший кусок окорока и закрыл глаза от удовольствия, но тут же встрепенулся: – Слушай, опять мэр зашёл!
- Господин мэр, мои люди уже поговорили с Вашей женой, Вы не всё мне рассказали.
- Не понимаю Вас.
- Десятого числа Вы ушли из Дианы в 11 часов, а домой пришли в два часа ночи. Вы должны объяснить мне, где Вы были три часа.
- Господин старший инспектор, мы же мужчины, Вы должны меня понять, я был на романтическом свидании. Только это строго между нами.
- Пожалуйста, имя и адрес женщины, господин мэр.
- Я не могу назвать Вам имя.
- Вы должны, таков порядок. Иначе подозрения могут лечь на Вас, а нам обоим этого не хочется.
- Я могу подумать?
- Боюсь, что нет, господин мэр. Дело об убийствах – это очень серьёзно.
- Вы настаиваете?
- Да, я настаиваю.
- Иногда лучше оставаться в неведении, господин Джозо.
- Я не женат, как Вы знаете, у меня только собака. У Вас же нет кобеля, господин мэр? Иначе я мог бы подумать, что Вы намекаете на моих домашних.
- Почти, господин старший инспектор, почти. Время, которое Вас интересует, я провёл с Франджо.
После паузы прозвучал вопрос полицейского:
- Он подтвердит это?
- Он Вас когда-нибудь обманывал?
- Не думаю. Нет, никогда.
- Значит, подтвердит.
- Я знаю, что он гей, господин мэр. Спасибо, у меня к Вам пока нет вопросов.
Серж выключил диктофон, и оба захохотали.
- Ай, да мэр! Ну, молодец! Везде успевает: и городом управляет, и Хорватию оберегает, и Землю спасает… - смеялся Дамир.
- …и Мирджану трахает, и полицию тоже! – подхватил Серж. – Ну, уморил! У него, наверное, батарейка Энерджайзер стоит! Ладно, дослушаем запись до конца, потом обсудим.
Но, судя по звукам, полицейский беседы закончил, собрался и ушёл.
- И что мы имеем?
- Нет алиби у Петара, Мирджаны и Бориса. На них я подумал бы в последнюю очередь, а алиби у них завтра может появиться.
- Ты же не ждал, что убийца сразу сознается? Серж, а у тебя чай есть? Завари, пожалуйста.
- Сейчас сделаю. С лимоном?
- Нет, просто чёрный чай. Ты слышал, что сказал юрист? Десятого они всей семьёй были в Загребе. Значит, у Лео на первое убийство есть алиби. Сколько туда ехать?
- До Загреба 270 километров, на машине ехать часа три-четыре. Сегодня Лео работал?
- Да, с утра уже был на месте, он работает сутки через двое. Видел бы ты, как он на девушек смотрит: один взгляд бросит, а уже видно, что он её раздел и оценил. А лицо – ничего не выражает! Профи!
- Да хорваты все такие. Южный народ, что ты хочешь. Он-то хоть молодой, кровь играет, и девушки у него хорошенькие. А в городе вечерами лысые и пузатые местные мачо волочатся за каждой приезжей юбкой, причём возраст и внешность им безразличны.
- Что дальше делаем?
- За тобой - Лео, Бланка, отели, каньон, Верудела. За мной – остальные шахматисты, да Лука, город. Слушаем, смотрим, думаем. Связь – постоянная. Тебя отвезти?
- Не надо, я прогуляюсь. Пока.
- Пока.
Добавить статью
Комментарии (6)