Глава двенадцатая. Кто посеял ветер
На пороге квартиры уставшего от бессонной ночи Сержа встретил свежий отдохнувший Дамир и радостный пёс.
- Рад видеть вас живыми и здоровыми, - пробормотал Серж. – Можно, я сразу в душ?
- Конечно, дорогой, можно. Мы уже погуляли и позавтракали. Вчера мне твоя Андреа всё показала и рассказала. Иди и не спеши, только не усни там.
Через сорок минут посвежевший и бодрый Серж сидел на кухне и с удовольствием поглощал свой обычный завтрак: овсянку и крепкий сладкий чёрный чай с лимоном - почти горячий компот. Между делом рассказал о событиях ночи.
- Тело так и не нашли? - спросил Дамир.
- Нет, не нашли.
- Может, ушла? Ты говоришь, она диверсантом была. Десять лет, правда, прошло. Но какова баба, ведь не скажешь по ней! Сшибла, говоришь, полицая с ног?
- Как мешок сена отшвырнула. А спринт у неё – золото на олимпиаде могла взять.
- Жить захочешь – рванёшь. Так могла она уйти, как думаешь?
- Со скалы в полной темноте с двадцатиметровой высоты прыгнула – вряд ли. Но нервы у неё железные. Всё сама нам под запись рассказала, и так тихо, спокойно, без эмоций. Вышла с нами из отеля, вроде как прогуляться, держалась свободно, без напряжения. Никто подумать не мог, что она так выстрелит, как стрелу с арбалета пустили.
- Никто, кроме Джозо, он её на войне в деле видел. А наручники на неё, между прочим, не надел.
- Я тоже думаю, - согласился Серж, – что он дал ей возможность избежать тюрьмы и самой покончить с собой: братство по оружию. Но это не наше дело. Мы с тобой убийства раскрыли, честь нам и хвала! Отметим? Стоп! А самолёт у тебя когда?
- В четырнадцать часов, - Дамир посмотрел на часы. – Ещё четыре часа с гаком есть.
- До аэропорта от твоего отеля ехать не больше получаса, выедем из отеля в двенадцать. Часа полтора у нас сейчас есть. А что с записями? Что-нибудь интересное нашёл? Хотя Лео, вроде, уже и не убийца.
- Ты потом сам посмотришь всю эту порнуху, если будет желание. Мальчишка большой выдумщик, и девочки у него хорошие. Но вот кое-что я тебе хочу показать.
Они сели за компьютер. На экране монитора за столом, уставленным бутылками и тарелками с закусками, сидели полуголые мужчина и женщина. Мужчина в плавках был Лео, привлекательная женщина лет тридцати была завёрнута в простыню, как римлянин в тогу. Судя по речи, оба были в подпитии.
- Это его женщина в Загребе, запись марта этого года, - пояснил Дамир.
- Я хочу выпить за маму Бланку и за моё половое воспитание, - поднял рюмку Лео. - Если бы не она, возможно, мы бы с тобой здесь сейчас не сидели, а перед этим не сексились бы три часа подряд.
- Да я не против, дорогой, но кто она такая и какое отношение она имеет к твоему половому воспитанию?
- Наташа, давай выпьем, потом расскажу.
- Давай, мой золотой.
Парочка выпила, закусила, и Лео начал свой рассказ:
- Мама Бланка – это моя няня, она воспитывала меня со дня моего рождения и до четырёх лет. Потом она вышла замуж и съехала от нас. Она дальняя наша родственница из деревни, сирота. Когда я родился, ей было четырнадцать лет и она жила у нас. Мы и сейчас видимся, когда я бываю в Пуле, и она меня очень любит, так же как и я её. И где-то лет в десять-двенадцать у меня в голове как-то сами собой всплыли два воспоминания, связанные со мной и Бланкой. Первое: я сижу на высоком стуле посередине комнаты и боюсь упасть, а Бланка моет пол. И второе: я лежу на постели за занавеской очень уютно и надёжно между её ног, а моя ручка по локоть приятно погружается во что-то тёплое и влажное. К тринадцати годам я уже понимал, куда погружалась моя ручка. Больше, как я ни старался, не смог вспомнить ничего. А эти две картины и сейчас стоят у меня перед глазами, я их физически ощущаю. Я потихоньку стал расспрашивать мать, когда у нас появилась Бланка, где она спала, когда я начал ходить, когда начал говорить. Всё сходилось: спала она, действительно, за занавеской, так как мы жили тогда в однокомнатной квартире, и часто брала меня к себе в постель, чтобы я не мешал отцу работать по вечерам. И развивался я нормально, говорить начал, как все дети, то есть в год и три месяца говорил примерно десять слов, а к двум годам почти всё, что хотел, мог сказать. Сколько же мне было лет, когда мы так с ней играли, и Бланка не боялась, что я расскажу об этом? И разве мог я запомнить всё это, если был совсем малышом? Ответ я не знаю, но эти две сценки реально были.
- Как врач тебе говорю, ты не можешь этого помнить, ты всё придумал, - отрезала женщина.
- Говори, что хочешь, я точно знаю, что это было.
Тогда, поразмыслив, женщина сказала:
- Впрочем, возможно. Когда ты сидел на стуле, ты боялся свалиться и потому мог это запомнить. Во втором случае, когда ты проник в неё, это было необычно для тебя и, наверное, очень приятно. Как ты говоришь: тепло, влажно и очень уютно? Возможно, между вами возник контакт «мать-дитя», ты действительно почувствовал, что ты плоть от плоти её, а потому запомнил и это. Ты запомнил только один такой момент?
- Да.
- Очевидно, это было в первый раз. Потом это стало для тебя привычной лаской твоей второй матери. А тебя это не угнетает? Фактически, ты стал объектом педофилии в младенческом возрасте.
- Угнетает?! Нисколько! Это же прикольно, что я начал ласкать девушек между ног в таком возрасте!
- Ты уникум, Лео! Другой бы на твоём месте закомплексовал, начал ходить по психотерапевтам, а ты рад и гордишься, что играл с вагиной молодой девушки ещё младенцем!
- И ты знаешь, это такой перчик в наших с Бланкой отношениях! Я ещё подростком, будучи у неё в гостях, смотрел на неё и думал: а она помнит ЭТО? Это меня так забавляло!
- Ты хотел её? Сейчас ты её хочешь? Насколько она тебя старше, на 14 лет? Так ей сейчас всего 35 лет, она почти моя ровесница! Она красивая?
- Нет, конечно, тогда я её не хотел, я же был мальчишка. Да и сейчас она меня не возбуждает, хотя она очень красивая. Она мне как мать, пойми! А вот в эти рождественские каникулы я ездил домой, в Пулу, и встретил её дочку Ведрану. Она на пять лет младше меня, мы росли вместе, так она стала такой роскошной девицей!
- Ты её трахнул? Не стесняйся, мне можно рассказывать всё, ты же знаешь.
- Да, один раз было. И знаешь, я так завёлся, думая о том, что это дочь Бланки. Но не нынешней моей мамы-Бланки, а той, ровесницы Ведраны, которая занималась со мной эротическими ласками. Короче, я так распалился, что почти изнасиловал девчонку. Мне потом даже жалко её стало.
- Ну, сказал бы, что это ты так сильно её хотел. Нам, женщинам, это нравится.
- А я так и сказал!
Парочка на экране монитора цинично захохотала.
Дамир остановил запись.
- Веришь всему этому? – спросил он Сержа.
- Наверное, да. Несчастная женщина эта Бланка, всё у неё в жизни было не слава Богу. А этот парень большой негодяй.
- Она сама его таким сделала. Наверное, он считает, что если она тогда использовала его, он вправе был использовать её дочь.
- Да, за всё в этой жизни надо платить. В 15 лет юная Бланка не могла себе и представить, что через 20 лет её эротические ласки с младенцем приведут к смерти стольких людей: чужих девушек, дочери и её самой.
- Посеешь ветер…
- Ну, ладно, - Серж встал, - ты посмотри, какой я тебе подарок приготовил!
Он достал из угла большой тяжёлый пакет, поставил его на стул и достал из него здоровенный окорок – пршут.
- На восемь с лишним килограмм. Златан божится, что настоящий истарский, не контрабандный! Пршут в вакуумной упаковке, на таможне скажешь, что взял в магазине. Если потом как-нибудь вспомнишь Веруделу, дай знать, я с оказией тебе ещё пришлю.
- Ловлю тебя на слове!
Добавить статью
Комментарии (6)