Глава пятая. Субботние развлечения
На концерт теноров в древнеримский амфитеатр Пулы Арена они шли сегодня, в субботу, начало было в 21:30, как чаще всего и было. Это означало, что во время концерта зрители будут наблюдать, как солнце садится за море, прекрасное зрелище под прекрасную музыку. Серж с Андреа всегда выходили из Дворца Яши на подобные мероприятия в Арену за час, тратили на дорогу не более пятнадцати минут, а оставшееся время до начала концерта уходило на встречи и лёгкую болтовню у амфитеатра с многочисленными знакомыми.
А пока после ужина они стояли, обнявшись, в дверях балкона и слушали субботнюю часовую музыкальную передачу на УПВ-радио Валенсии «Блюз Эн Лас Ондас» - «На волнах блюза». Джон Ли Хукер, американский блюзовый певец и гитарист, умерший всего год назад, пел своим неподражаемым баритоном хит начала шестидесятых «Бум Бум».
- Нам ещё не пора? - спросила Бланка.
- Сейчас передача закончится, и мы выйдем, как раз за час до начала.
Вскоре они вышли на вечернюю улицу и по Лагиньина направились в сторону площади Портарата, потом – по Гиардини, свернули направо на Скальерова и метров через двести-двести пятьдесят на первом повороте свернули налево уже к Арене. Народа на улицах было немного, все подтягивались к месту проведения концерта, ведь чтобы слышать чудесное пение трёх тенориссимо, не обязательно покупать билеты и заходить внутрь, оно разнесётся далеко за пределы Арены. А если заранее занять места вокруг амфитеатра, особенно у задней его части, откуда сквозь многоярусные арки в высоких стенах можно увидеть и сцену внутри, то чего ещё желать?
Древнеримский амфитеатр в Пуле, называемый хорватами Ареной, был построен римлянами в 1 веке нашей эры и сохранился лучше римского. Его размеры 133х105 метров позволяли раньше вмещать 23 тысячи зрителей, сейчас только 5 тысяч: не все трибуны сохранились, да и размещение зрителей по кругу сменила современная планировка со сценой и зрителями перед ней. Арена работала в две смены: днем это был музей, а вечерами здесь проходили концерты, оперные спектакли, показы фестивального кино.
Сегодня атмосфера вокруг колизея была такая же, как везде перед началом концерта звёзд мировой величины. Здесь были стоявшие у входа и жаждущие попасть на концерт безбилетники, были чинно прогуливавшиеся пары, пришедшие людей посмотреть и себя показать, были истинные ценители оперного пения, стоявшие группками и обсуждавшие своих кумиров - народа было очень много. Серж с Андреа раскланивались со знакомыми, останавливались перекинуться парой милых фраз, женщины целовали воздух, легко соприкасаясь щеками. Они встретили мэра с супругой, чету Митичей, управляющего отелем Парк Бланку Станич с дочерью.
Бланка была стройная тридцатипятилетняя женщина ростом выше среднего с красивой грудью и сильными бёдрами при узкой талии. Густые чёрные, чуть вьющиеся волосы обрамляли красивое спокойное лицо с крутыми дугами бровей, тёмно-серыми миндалевидными глазами, прямым носом и волевым ртом с чуть полными губами. Её юная дочь совершенно не походила на мать. Ростом она была немного ниже матери, обладала также хорошей грудью и стройными ногами, но на этом их сходство заканчивалось: глаза были карие, длинные распущенные волосы – прямые и льняные, нос - меньше и чуть курносый, рот - больше и более чувственный, на подбородке была милая ямочка - она была прелестна.
С Мирной, женой юриста Грегора Митич, изящной светловолосой красивой женщиной с голубыми глазами, Андреа расцеловалась вполне искренне, по-дружески.
- Мы с Мирной учились в одном классе и раньше дружили. Да и теперь изредка выбираемся посидеть вдвоём в кафе, поболтать. Она не работает и почти всё время сидит дома одна: сын учится в Загребе, а муж много работает, и не только в Пуле, он известный юрист. А ты обратил внимание, какая красавица дочка выросла у Бланки? Ведране уже шестнадцать лет, через год она собирается поступать в университет в Загребе. И скажу тебе по секрету, у них с Лео, сыном Митичей, любовь. Бланка ничего об этом не знает, а Мирна очень переживает.
Серж удивился:
- А почему Мирна переживает? Родственники они, как я понимаю, очень дальние, по социальному положению они ровня, девочка - умница и красавица – что её так беспокоит?
- Мирна считает, что Бланка запретила дочери встречаться с Лео. Она не понимает, почему, они в детстве росли вместе. А ты видел Лео?
- Нет, не видел. А что?
- Леонарду 21 год, он студент университета в Загребе, очень красивый парень, а точнее сказать, молодой мужчина. Мать видит в нём только любимого и единственного сына, а он уже опытный сердцеед. Для молодой неопытной девушки он очень опасен. Бланка, несмотря на свою любовь к нему, он ей как сын, видит это и хочет уберечь сердце дочери.
- Но у них уже любовь, а Бланка не в курсе?
- Да, бедная мать не знает, что птичка уже попалась.
Серж прижал к себе лежащую на его руке руку женщины:
- Я понимаю, что ты думаешь о своей дочери. Не переживай, всё будет хорошо.
- Спасибо, дорогой! Я в который раз удивляюсь, как ты меня чувствуешь. Ни один хорватский мужчина не понял бы сейчас, что у меня сердце болит за мою дочь. Русские мужчины все такие чуткие?
- Откуда я знаю? А может, я просто к тебе неравнодушен?
- А может, и то, и другое? О, смотри-ка, даже Борис и Петар здесь! Удивительно, классику они обычно пропускают. Да сегодня здесь вся ваша шахматная секта! Вон и Мирджана с подругой, только твоего Златана не хватает!
Мирджана, фигуристая подтянутая энергичная брюнетка, в свои сорок лет выглядевшая лет на тридцать пять, улыбаясь, раскланивалась с многочисленными друзьями и знакомыми, успевая безумолку болтать со спутницей.
- Мой Златан работает. А остальные, кроме Бориса и Петара, всегда ходят на такие концерты?
- Да, всегда, если они в городе, конечно. Мэр и юрист страстные поклонники этих певцов, а дамы, Бланка и Мирджана, просто не упускают случая выйти в свет. Впрочем, как и я, - улыбнулась Андреа. – Где нам, эмансипированным работающим женщинам, ещё полюбезничать с мужчинами?
- Я ревную! А как же мы с Антоном?
- Вы – это моё всё! Я, и правда, напрасно сравнила себя с ними, у меня же есть ты!
- Ну, я надеюсь, что наша секта, как ты её назвала, не собирается тайком играть в шахматы на задних рядах, как мы это делали на лекциях в институте.
- Вы так делали? А мы в школе в выпускном классе пили потихоньку на задних столах сладкое вино Прошек. Учитель вызовет к доске, а ты идти не можешь, ноги не слушаются!
- Так ты была плохая девочка? Как меня это заводит, идём в укромное местечко, я покажу тебе, с каким плохим мальчиком ты связалась!
- Серж, да я уже это знаю! – засмеялась Андреа. – А почему обязательно в укромное? Ты стесняешься людей? Нет, боюсь, ты недостаточно плох для меня!
«Мне кажется, или два приятеля, строитель и телевизионщик, заплатившие приличные деньги за билеты на концерт, который им не интересен, действительно очень нервничают? Они держатся вместе, раскланиваются со знакомыми, но в разговор не вступают, сразу отходят, не улыбаются и, похоже, напряжены», - наблюдал Серж, пересмеиваясь с подругой.
Концерт начался вовремя, зрители встретили знаменитых певцов овацией. Первым вышел Лучано Паваротти, за ним – Хосе Каррерас, замыкал Пласидо Доминго. Концерт начался с исполнения Amazing Grace – О, благодать, изумительно красивого христианского гимна, написанного в ХVIII веке. Существуют утверждения, что на планете он исполняется ежегодно 10 миллионов раз.
«Amazing grace! How sweet the sound», - начал Каррерас и пропел весь первый куплет. «’Twas grace that taught my heart to fear», - продолжил Доминго и пропел второй куплет. «Through many dangers, toils, and snares», - залился сладкоголосый Паваротти, и Серж растворился в звуках его голоса. Четвёртый куплет бесподобные тенора спели все вместе, зал рукоплескал!
Концерт закончился в двенадцатом часу ночи. Под впечатлением от полученного удовольствия и в прекрасном настроении Серж с Андреа решили прогуляться. Пошли вдоль моря, размеренно шуршавшего спокойными волнами по мелкой шлифованной гальке. В стороне оставили шумную городскую площадь, где кафе Диана как всегда угощало своими яствами посетителей, полностью занявших все столики на улице. Парочка, не останавливаясь, шла дальше. Повсюду гуляли туристы и местная молодёжь. На улочках за столиками и в садиках у домов люди постарше отдыхали, пили пиво, беванду - красное вино, разбавленное водой, гемишт – разбавленное минеральной водой, или шприцер – разбавленное содовой.
- Серж, какая вещь понравилась тебе у них больше всего?
- Amazing grace. Я тебе её раньше не ставил?
- Нет, дорогой, ты зажал её.
- Она мне так нравится, что я даже сделал подборку, где её поют и играют разные исполнители: Махалия Джексон, Элвис Пресли, Селин Дион, Джоан Баэз, Рэй Чарльз и многие-многие другие – это так здорово! А уж как её исполняет шотландский оркестр волынщиков!
- Сегодня ты мне её поставишь?
- Нет, сегодня не надо, испортим послевкусие от концерта. Потом поставлю, на днях. ОК?
- ОК. Ты прав, как всегда.
Дома они выпили по фужеру терпкого с полусладким вкусом истринского муската, посмотрели телевизор. Около часа ночи, оставив Андреа в ванной, Серж «ненадолго» отлучился из дома.
Выйдя из подъезда, по пустынной улочке Юрия Добриле он направился в сторону моря. Город спал, ярко светила луна, было тепло и, как это бывает летними ночами на улочках южных селений, необыкновенно уютно. Через пару минут Добриле перешла во Флациусова, Серж продолжал идти. Пройдя по ней минут пять, когда совсем рядом слева в темноте заплескались волны прибоя, он повернул направо, прошёл через Августов Пролаз и через минуту был на месте.
Подойдя в тёмном дворе к небольшой двери, он открыл ключами её замки и вошёл внутрь в темноту. Закрыв и заперев за собой, Серж достал маленький фонарик и посветил. Коридор, в котором он стоял, имел по две двери с обеих сторон и потом поворачивал вправо. Серж отпер первую дверь слева и, откинув тяжёлый полог, осветил комнату фонарём. Окон не было, комната была пуста. Он зашёл и щёлкнул настенным выключателем. Свисающая с потолка бронзовая люстра засветила тремя плафонами из пяти.
В квадратной комнате стоял овальный массивный деревянный стол с потемневшей от времени столешницей, окружённый старыми крепкими деревянными стульями с высокими спинками. У стены напротив входа расположился большой шкаф-комод, справа от него, в углу – огромный старый сейф высотой больше двух метров, выкрашенный зелёной краской.
В шкафу на одной из открытых полок, верхней, стояли в ряд маленькие настольные светильники. Остальные полки занимали различные безделушки, интересные и памятные только для того, кто их туда ставил. На стенах комнаты висели старые чёрно-белые фотографии с чопорными мужчинами и чинными женщинами, видами Пулы первой половины прошлого века, моря, гор. Несмотря на отсутствие окон, воздух в комнате не был спёртым, дышалось легко: вентиляция была спроектирована со знанием дела.
Серж переставил один стул к шкафу, босиком встал на него, вынул из кармана маленькую плоскую коробочку и, нажав кнопку, положил на шкаф. Поставил стул на место, окинул комнату взглядом, выключил свет и вышел из комнаты.
Когда он вернулся домой, Андреа и Антон уже спали. Серж отсутствовал чуть более получаса. Он не стал никого будить, осторожно лёг в постель и вскоре тоже уснул.
Взрыв прогремел где-то недалеко в городе, зазвенели оконные стёкла, сработали противоугонные сигнализации автомобилей, залаяли собаки. Серж и Андреа вскочили с постели и вышли на балкон. Голден стоял за ними и тревожно нюхал воздух. Было три часа ночи, темнота начала рассеиваться, рассвет приближался. Послышались завывания сирен полицейских и пожарных машин, в домах зажигали свет, в окнах и на балконах появлялись разбуженные обеспокоенные горожане. Никто не понимал, что произошло.
- Скажи, что это не ты, - шепнула Андреа.
- Это не я, - шёпотом ответил он ей на ухо.
- А как ты думаешь, что это было?
- Не знаю, может, баллон с газом взорвался, терактов же у вас не бывает.
Постояли ещё немного, больше ничего не происходило, и пошли в постель досыпать.
Добавить статью
Комментарии (6)