Глава вторая. Второй труп
Тёплой июльской ночью на площади Форум, главной городской площади Пулы, было людно. Местные жители и гости города сидели за столиками кафе, выставленными на улицу, на древних ступенях храма Ромы и Августа, который стоял здесь уже около 2000 лет, и на ступенях средневековой ратуши постройки XIII века. Некоторые прогуливались парами и группами, наслаждаясь атмосферой беспечности и отдыха под огромной сияющей, как будто бутафорской, луной. С моря, плещущегося буквально за углом, веяло прохладой.
За столиком кафе Диана сидел Серж с Андреа, у его ног лежал, положив голову на лапы, Антон.
- Ты не устала, спать не хочешь? – спросил Серж подругу.
- Нет, я отдыхаю здесь, тем более с тобой, - улыбнулась женщина. – Да я и не ложусь так рано, ты же знаешь. Ещё и двенадцати нет. Чем ты сегодня занимался?
- Всем понемногу. Работал за компьютером, по хозяйству возился, холодильник загрузил продуктами. Купаться сегодня не ездили, жарко.
Андреа нагнулась к Сержу и, взяв его за руку, шёпотом спросила, лукаво улыбаясь:
- А как поживает наш пэчворк?
- Отлично поживает, передаёт тебе привет, - серьёзно ответил он. – А ты ещё не загнала мой подарок?
- Ты хочешь спросить, не продала ли я его? О, конечно, нет. Хотя предложения поступают каждый день.
Сержем владели два хобби: лет в пятнадцать он стал безнадёжным меломаном, но ещё раньше увлёкся «пэчворком», лоскутным шитьём. И если про первое его увлечение знали все, кто общался с ним более-менее постоянно, то про пэчворк знали только избранные. Мамины гены дали о себе знать, она очень хорошо шила на себя и на своих двух сыновей. А какие картины она вышивала гладью! Их даже на выставки брали.
В России, в родном городе Самара, у Сержа стоял настоящий «Зингер», старая швейная машина с ножным приводом, на чугунной станине. Ну, а здесь он взял компактную современную электрическую машину, практически бесшумную. Когда Андреа узнала всё это и увидела его поделки, она чуть не расплакалась от умиления. Потом как-то, уютно свернувшись около него клубочком, она призналась:
- Ты думаешь, я влюбилась в тебя, когда ты крутил передо мной на пляже свои три переворота вперёд, такой сильный и ловкий, настоящий мачо? Нет, я поняла, что ты мой мужчина, когда ты показывал мне свои рукоделия, а я смотрела на твоё лицо. Я поняла, что ты делишься со мной самым дорогим и сокровенным.
У Андреа сохранился от родителей старый массивный, потемневший от возраста, но ещё очень красивый стул с высокой резной спинкой, гнутыми подлокотниками и до дыр протёртым сиденьем. Она упросила Сержа создать для него обивку. Ему стало интересно, и он взялся. И он не только сочинил яркую, весёлую, жизнерадостную обивку, но и восстановил само дерево. И теперь витрину салона-магазина Андреа украшал роскошный трон с разноцветной сочных красок материей из лоскутов на сидении и спинке, ставший коронной фишкой её заведения. Прохожие останавливались перед стеклом и подолгу стояли, рассматривая стул и улыбаясь: он уводил их мысли в эпоху рыцарей и трубадуров, вымпелов, знамён и стягов.
- Добрый вечер, господин Серж! Добрый вечер, госпожа Андреа!
Перед их столиком стоял высокий худощавый темноволосый мужчина лет тридцати с небольшим. Красивое мужественное лицо делало его похожим на Грегори Пека, голливудского киноактёра, звезду 1940-60 годов. Это был телеведущий местной телекомпании «ТВ Нова» Петар Омажич. Серж видел, что он сидел внутри кафе в компании шахматистов и играл блиц-пятиминутку, когда доходила его очередь.
- Добрый вечер, господин Петар! Вы что, уже уходите? Что так рано?
- Холостой интересный мужчина, такой, как Вы, господин Петар, должен всю ночь ухаживать за красивыми девушками, - улыбаясь, вступила в разговор Андреа, - вон их сколько здесь.
- Вы мне льстите, госпожа Андреа, - для приличия запротестовал мужчина. На самом деле он явно считал, что так оно и есть. – К сожалению, работа требует моего присутствия в другом месте, в управлении полиции. Надо подготовить репортаж в утренние новости.
- В такое позднее время? Произошло что-то необычное? – заинтересовался Серж.
- Для нашего тихого города это очень необычное происшествие. В каньоне Веруделы опять нашли мёртвую девушку.
Серж вспомнил тело на брезенте и чёрную повязку на шее.
- Сегодня нашли?
- Да, перед закатом ребятишки увидели её в воде у камней. Полиция сразу приехала и вытащила тело. Скорее всего, девушка отдыхала в одном из отелей Веруделы. Сейчас еду к старшему инспектору да Лука за информацией для утренних новостей. До свидания, господин Серж, до свидания, госпожа Андреа!
- Бедная девушка! - вздохнула Андреа. – Приехать Бог знает, откуда, чтобы умереть, отдыхая в Веруделе.
- Интересно было бы посмотреть на неё, - вслух подумал Серж.
- Зачем тебе это, милый? Стало скучно просто жить?
- Дорогая, здесь теперь никому не будет скучно. Похоже, что это серийные убийства, а значит, будут ещё жертвы. И похоже, убийце нравится каньон. Помнишь, я тебе говорил, что видел, как достали из каньона первую девушку?
- Да, ты рассказывал, это было на прошлой неделе.
- Я очень хорошо помню её, обычная отдыхающая, каких летом в Пуле тысячи. А вот странную ленточку у неё на шее я не рассмотрел. Сейчас у молодёжи нет такой моды, чёрную повязку на шее носить? Дочка твоя ничего такого не носит?
- Я не замечала, хотя мы, практически, всё время рядом, дома и в магазине. Но ты же знаешь, она девочка нормальная, без странностей, а молодёжь сейчас всякая бывает.
- Дорогая, откуда я это знаю? Мы с ней не общаемся. Она не ездит с нами ни на пляж, ни на танцы в Веруделу. Даже в Диану она ни разу не зашла после того, как кафе стало моим.
- Серж, милый, ты же знаешь моё мнение: так всем спокойнее. Ты слишком привлекательный мужчина, а она в свои двадцать лет наивна и доверчива. Ещё влюбитесь друг в друга, что я буду делать? Бережёного Бог бережёт. Ты в шахматы будешь играть? Может, мы с Антоном пойдём, а ты ещё немного посидишь без нас?
- Хорошо, идите, я не задержусь надолго.
Андреа с псом ушла, а Серж зашёл в кафе. Двое играли на вылет партию с часами, один сидел «болел».
Серж выкупил это кафе на площади у ратуши, оставив прежнего хозяина управляющим. Шестидесятилетнему Златану Спетичу срочно нужна была большая сумма денег, чтобы один из его сыновей смог после свадьбы отделиться и открыть своё дело. Таких денег у него не было, и занять было не у кого. Предложение Сержа о покупке кафе было своевременным и щедрым: Златан со своей большой семьёй оставался жить в той же квартире, расположенной над кафе на втором и третьем этажах, работал так же, управляя кафе, только теперь он был на зарплате и получал часть прибыли.
Это был энергичный толстяк с курчавыми седыми волосами и такой же бородой, хороший ресторатор и весёлый человек. Сразу он задал Сержу вопрос:
- Господин Серж, Вы не будете возражать против того, что в нашем кафе иной раз собирается определённый круг лиц, которых объединяет любовь к шахматам? Ничего серьёзного, никаких турниров и званий: блиц-партии с шахматными часами, кофе, пиво, дружеские разговоры, общение. Люди приходят одни и те же, уважаемые граждане, я могу их назвать.
- Да я и сам люблю иной раз постучать по часам в пятиминутке. Кто же эти люди?
- Ну, во-первых, это наш мэр, господин Винко Рудан.
- Ого! Кажется, я уже не против, - засмеялся Серж.
Он не был лично знаком с мэром, но, конечно, видел его, когда тот шёл утром на службу в мэрию или вечером домой: кафе и ратушу разделяло всего около пятидесяти метров. Винко Рудан, худощавый подтянутый мужчина среднего возраста, всегда в тёмном костюме, застёгнутом на все пуговицы, в белой рубашке со строгим галстуком и косым пробором в гладко зачёсанных чёрных волосах, не был похож на человека, весело играющего с товарищами пятиминутку-блиц на вылет под пиво с орешками.
Густые чёрные брови, крупный нос и крепкие челюсти, вкупе с упрямым подбородком, наводили на мысль, что если и есть у такого человека хобби, то это охота на крупного хищника или, как минимум, оловянные солдатики, разыгрывающие масштабные исторические сражения, и он бросает в бой последний резерв и выигрывает битву.
- Далее: господин Грегор Митич, юрист, владелец юридической конторы, - Златан продолжал перечислять членов шахматного кружка, - владелец строительной компании Борис Товило и телевизионщик Петар Омажич. Иногда приходят две дамы и, поверьте, играют на равных: это госпожа Бланка Станич, управляющий отеля Парк в Веруделе, и госпожа Мирджана из мэрии.
- Господин Златан, я вижу самую почтеннейшую публику! Я не только не против, но и рад буду видеть их в нашем кафе, так им всем и передайте.
Посмеиваясь, он рассказал о шахматистах Андреа, но она не приняла его шутливый тон.
- Милый, тебе очень повезло, что они выбрали Диану для своих посиделок, а, возможно, что ты выбрал Диану для покупки. Если ты хочешь задержаться в нашем городе, тебе будет полезно наладить со всеми ними хорошие отношения. К ним пытались присоединиться другие любители шахмат, да и просто желающие пообщаться с такими людьми накоротке, но они никого к себе не допускают. Я не знаю точно, как попали туда строитель с телевизионщиком, хотя между собой они старые приятели и вместе воевали в Отечественную войну (гражданская война в Югославии в 1991-1995 годах), а вот остальные собрались не случайно. Мэр и юрист давно знакомы и работали вместе ещё в Югославии. Бланка Станич – дальняя родственница юриста, девчонкой даже жила у них, когда её родители умерли, и они из деревни забрали её к себе. Она нянчила их сына лет до четырёх, он до сих пор зовёт её «мама Бланка». Мирджана работает в мэрии, училась в одном классе с мэром. Кстати, Бланка и Мирджана – обе вдовы, их мужья вместе воевали и оба погибли.
- Четверо мужчин и две женщины? А где же любовные линии? Кто с кем? Или они занимаются свальным грехом? О, как я хочу подружиться с ними!
Андреа засмеялась:
- Не старайся казаться хуже, чем ты есть, мой развратник! Да, говорят, что Мирджана любовница мэра. Я этого утверждать не берусь, но что она его со школы любит, это уж точно. Про Бланку же ни один человек в городе ничего плохого не скажет, хотя она уже десять лет одна. Очень порядочная женщина. Когда её мужа на войне убили, она сама ушла воевать и вернулась только через год. И с тех пор – одна.
Сегодня женщин не было. Серж поздоровался с мужчинами.
- Господин Златан, пиво и орешки господам за счёт заведения!
- Спасибо, господин Серж, Вы гостеприимный хозяин, - поблагодарил за всех Винко, наблюдавший за игрой своих товарищей, Грегора и Бориса. Он был без пиджака и галстука, в рубашке с короткими рукавами и расстёгнутым воротом. Пробор на голове оставался безукоризненным. – Желаете, я уступлю Вам свою очередь, сыграете с победителем?
- Не откажусь, спасибо. Ваше здоровье, господин мэр, - поднял он кружку с хмельным напитком. – Что так мало сегодня шахматистов?
- У женщин свои дела, Петар только что уехал за репортажем.
- Да, я слышал, такое ужасное происшествие.
- Да. И девушку жалко, и гостей Пулы можно перепугать, разъедутся по домам.
- А что говорит полиция?
- Я просил старшего инспектора да Лука подъехать и доложить, жду его с минуты на минуту. А вот и он! Садитесь, старший инспектор, и докладывайте, здесь все свои.
- Господин Златан, пиво господину старшему инспектору, - попросил Серж своего управляющего.
Вошедший с ночной гуляющей площади в тихое кафе, великолепный Джозо, на голову выше всех, олицетворение порядка и стабильности, протянул мэру пачку фотографий и сел на предложенный стул.
- Тело обнаружили мальчишки, они прыгают в море со скал у каньона. Прыгнут, заберутся прямо из воды по стене ущелья метров на десять и опять прыгают. Они её и увидели. Побежали в отель, сообщили на ресепшн, те позвонили нам. Мы приехали, достали тело из воды, подняли наверх. Мне уже звонили мои люди, которые остались работать с близлежащими отелями Парк и Бриони. Погибшая - Анна Ларсон из Швеции двадцати пяти лет, замужем, приехала с подругой десять дней назад, жила с ней в отеле Парк в номере на двоих. На первый взгляд, пролежала в воде суток двое, точнее потом скажет эксперт. Травм, не совместимых с жизнью, мы не обнаружили.
Серж, стараясь не показаться назойливым, издалека смотрел фотографии в руках мэра. Тот заметил и протянул снимки ему:
- Интересуетесь? Господин Джозо, можете пить Ваше пиво.
- Первую девушку доставали при мне, я её видел, - Серж посчитал, что за объяснение сойдёт.
На полицейских снимках в разных ракурсах было запечатлено уже обезображенное пребыванием в тёплой морской воде тело молодой черноволосой хорошо сложенной невысокой женщины южноамериканского типа с широкими бёдрами. На ней был крохотный топик, шортики и кроссовки. На шее погибшей чернела повязка.
Грегор и Борис оставили шахматы и тоже смотрели фотографии из-за плеча Сержа.
- Господа, можно задать вопрос? – обратился он сразу к мэру и полицейскому.
- Конечно, спрашивайте, - ответил мэр.
- Господин старший инспектор, а кто была первая девушка, погибшая в каньоне на прошлой неделе?
- Софи Миллер из Германии, двадцати трёх лет, незамужем, приехала за неделю до гибели с подругой, жила в одном с ней номере в отеле Бриони.
- Причину смерти установили?
Джозо вопросительно посмотрел на мэра.
- Говорите, господин Джозо, чего уж там, наши дела выглядят неважно. Два трупа в одном месте с интервалом в неделю – мы прославимся на всю Хорватию.
- Девушка утонула той ночью. В воду она попала без сознания, но ещё живая. Ссадины и синяки она получила, скорее всего, от столкновения со стенами каньона при падении в воду. Эксперты утверждают, что от этих столкновений потерять сознание она не могла.
- То есть, её сбросили в каньон?
- Возможно. Кто же будет по собственной воле гулять по краю пропасти ночью? Разве что она лунатик. Мы запросили медицинскую справку о её здоровье.
- А что это за чёрные повязки у девушек на шее? Они одинаковые? Что они представляют?
- Дайте-ка мне фото, я посмотрю ещё раз, господин Серж, - мэр взял снимки. - Старший инспектор, что, у первой девушки на шее была такая же повязка? Почему Вы сразу не говорите самое важное? Чёрт побери, дело хуже, чем я думал!
- Да, господин мэр, похоже, что эти две смерти связаны между собой. Я не могу пока с уверенностью сказать, что это убийства. Но у обоих трупов на шее одинаковые чёрные подвязки для чулок с вытравленными буквами ОР.
- Чем вытравленными? И что означают эти буквы ОР?
- Чем – пока не могу сказать, какими-то химикалиями, которые съедают краску. Что означают буквы – не знаю.
«Вот почему мне сразу показалось, что эта повязка на шее у погибшей Софи Миллер не на своём месте! - подумал Серж. – Может, обе девушки состояли в какой-то одной секте?»
- А может, обе девушки состояли в какой-нибудь секте? – предположил мэр.
Серж с удивлением поглядел на него: «Уж не читает ли он мысли? А может, это я читаю его мысли? Это было бы забавно».
- Помните, у Роберта Стивенсона в Клубе самоубийц все хотели покончить с собой? – развивал свою теорию мэр. – Какие буквы были на подвязках, ОР? Ocean Pacific – Тихий океан, orange peel – оранжевая кожура, old people – старики – нет, это всё не то. Open peals, open power - открытые жемчужины, открытая власть; only pleasure, only plenty – только удовольствие, только изобилие – это уже кое-что! Out patience, out poverty, out pride, out prosperity - из терпения, из бедности, из гордости, из процветания – тоже с апломбом! Oral prostitutes – оральные проститутки, order power – заказ власти - нет, это уже совсем не оттуда. Выбирайте, что нравится. Благополучные девочки из сытых стран, Германии и Швеции, бесятся с жиру, протестуют там против чего-нибудь. Или феминистки-суфражистки, или лесбиянки – все они, в конечном счёте, против порядка.
Пока мэр нёс всю эту чушь, Серж цинично думал: «Интересно, после увиденных на шеях трупов подвязок для чулок меня перестанет возбуждать подвязка на женской ножке? Наверное, нет». Несколько лет назад в фильме Киры Муратовой он увидел, как очаровательная Рената Литвинова стильно душит девицу своим чулком и после этого одевает его обратно на ножку. И ничего, всё так же для Сержа женщина в чулках оставалась сексапильной и манящей, она же в колготках – обыденной и неудобной для секса.
- Дорогой Винко, - осторожно прервал мэра Грегор Митич, сорокапятилетний стройный брюнет невысокого роста с пронзительным взглядом чёрных глаз, - чисто теоретически то, о чём Вы говорите, возможно, но мне кажется, полиция должна искать убийцу, а не зацикливаться на идее секты или тайного общества.
На юристе, несмотря на лето, были тёмные брюки и жилетка, пиджак от костюма-тройка висел на вешалке, узел красивого шёлкового галстука был лишь слегка распущен.
- Я, конечно, всё придумал с ходу, дорогой Грегор, - согласился мэр, - просто попытался найти происшествию логичное объяснение. Но Вы, старший инспектор, не исключайте и такую возможность. Для нас и нашего города это был бы идеальный вариант. В Пуле, Истрии и во всей Хорватии всё должно быть тихо и благопристойно. Вся зараза идёт от голодных и грязных негров и арабов, а ещё от зажравшихся государств общества потребления с их глобализацией во главе с Соединёнными Штатами Америки. Девочки, что погибли, как раз из таких стран. Кстати, надо, чтобы Омажич завтра упомянул о возможности самоубийства сектанток, это успокоит и горожан, и гостей. Господин Борис, Вы меня внимательно слушали?
- Конечно, господин мэр, я всё понял, - закивал головой строитель, молодой полноватый господин с бородкой эспаньолкой. - Сейчас я найду господина Омажича и всё ему объясню. Думаю, что Ваша версия обязательно прозвучит завтра в утренних новостях на телевидении.
- Именно так. Нам не нужен маньяк. А господин да Лука будет делать то, что должен, искать убийцу. Я прав, господин старший инспектор?
- Да, господин мэр, если это убийства, мы будем искать виновного. Я могу идти? Хотелось бы поработать сегодня ещё.
- Конечно, Вы можете идти. Нам всем пора по домам, хотя завтра и суббота. Всем до свидания.
Кафе опустело. Остался Златан и девушки-официантки: за столиками на площади сидели гости, а кафе работало до последнего посетителя. Прямо над кафе на балконе второго этажа у ажурного ограждения, густо увитого прекрасными цветами, сидела супруга управляющего госпожа Спетич и привычно ожидала мужа.
Добавить статью
Комментарии (6)